Ранее я уже рассказывал о широко применяемой в нашей стране программе лечения хронической боли. И сейчас мне хочется вновь поднять эту тему. Я утверждаю, что лечить боль как таковую, не касаясь ее настоящих причин, но меньшей мере некорректно! Боль — это симптом, такой же как, например, повышение температуры. Но ей почему-то придали статус отдельной патологии.
Основываясь на своем опыте, могу сказать, что причиной как острой, так и хронической боли у большинства пациентов следует считать подавленные эмоции, а не физические аномалии и травмы. Но, даже если это и не так, стремиться убрать симптомы — не многим умнее, чем пытаться вылечить больного пневмококковым воспалением легких, сбивая температуру.
Но тогда откуда взялся столь некорректный подход к боли? Проблема в том, что врачи часто не в состоянии правильно назвать ее причину. И поэтому, когда она становится невыносимой, врачи поднимают руки вверх в надежде на то, что кто-нибудь избавит их от бремени забот о таком пациенте.
Вот почему, когда психологи-бихевиористы выдвинули свою теорию о психологической потребности некоторых людей в хронической боли, врачи с радостью сняли с себя ответственность за своих пациентов, отреклись от роли диагностов и наградили боль статусом своего рода психологической болезни.
В действительности же боль была и всегда будет только симптомом. Если она становится невыносимой или хронической, это происходит оттого, что ее причина остается невыясненной. Более того, хронический характер боли — не что иное, как следствие неверных 6-1511 диагнозов. Следующая история прояснит сказанное выше и поможет вам сделать правильные выводы из этой главы.
Пациентка — женщина средних лет, мать взрослых детей, прежде, чем попасть ко мне, около двух лет была прикована к постели. Она в течение нескольких лет страдала от сильной боли в пояснице и ноге и перенесла две операции, после которых ее жизнь проходила в спальне на кровати.
Обследовав ее, я не нашел никаких патологий, зато обнаружил тяжелые проявления синдрома мышечного напряжения. Неудивительно, что физиологические проявления ее психоэмоционального состояния оказались такими драматичными: в детстве над ней надругались, поэтому она, не осознавая этого, подавляла в себе ярость. Это была приятная, спокойная женщина — воплощение материнских качеств; личность такого типа подавляет свой гнев автоматически. Он копился внутри нее на протяжении многих лет, и, чтобы она не вспоминала о тяжелой психологической травме, на страже стоял сильнейший болевой синдром.
Эту женщину нам пришлось госпитализировать. Ее выздоровление не было легким, поскольку, когда она начала осознавать собственную ярость, ей пришлось пересмотреть всю свою жизнь. Кроме того, у нее проявились и другие физиологические проблемы — с сердцем, желудком, а также аллергия, однако боли постепенно ослабевали.
Женщина посещала сеансы интенсивной групповой и индивидуальной психотерапии. К счастью, она обладала достаточным уровнем интеллекта, чтобы быстро усвоить основную концепцию синдрома мышечного напряжения, и через два с половиной месяца после начала лечения отправилась домой, совершенно освободившаяся отболей и готовая начать жизнь заново.
У этой женщины был синдром мышечного напряжения, спровоцированный серьезной психоэмоциональной травмой. Было бы серьезной ошибкой считать, что она получала некую вторичную психологическую выгоду от мучавших ее сильнейших непрекращающихся болей. Этот пример поясняет, почему я являюсь противником концепции вторичной выгоды.
Я продолжаю настаивать на том, что в основе лечения синдрома мышечного напряжения должен лежать образовательно-психотерапевтический подход. Большинству пациентов психотерапия вовсе не нужна, но они должны знать, что все мы испытываем и подавляем неприятные чувства, которые затем могут провоцировать физические симптомы.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

− 1 = 1